Суббота, 18.11.2017, 13:21 | RSS | Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход
Я, Маковецкий Михаил Леонидович...
Главная
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
Библия [0]
Текст Библии — это и есть эталон еврейской литературной традиции. Не зависимо от того, на каком языке еврейская литература в дальнейшем создавалась, иврите, идише, русском или английском. И Шалом-Алейхем просто творил в рамках этой традиции. Как и Жванеций, к примеру. Вот эту литературную традицию, в меру своего скромного дарования, я и хотел донести до русскоязычного читателя.
Мои пряные тексты [317]
Это мои научно-популярные тексты. Фактические это переводы на русский язык ивритоязычных источников. Но переводы литературные.
Библия (продолжение 1) [72]
Я совершил дерзкую попытка сделать литературно-шутливый перевод Библии на современный русский язык. Иврит и русский я знаю примерно на одном уровне. Поэтому и решился.
Поиск
Друзья сайта
  • Рамблер-пресса
  • Переводчик
  • Проза.ру
  • Удаф
  • Израильские новости
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Главная » Статьи » Мои пряные тексты

    Понаехали тут

    Иду прогуливаться с собакой. Молча, о национальном вопросе не только не говорю, но даже и не думаю. Вдруг из соседней квартиры выходит лицо кавказской национальности, мимикой и внешностью напоминающее постаревшего Шрека. И обращается ко мне.
    — Ты тоже черный? В Махачкале бывал? В Москве нас не так мало, оказывается. Вот не думал.
    — Полвагона метро едут из Душанбе в Курган-Тюбе, но и на Мерседесах и БМВ летают горные орлы. Да и в нашем доме…
    — Моя дочка тут жить будет. Я ей эту квартиру купил. Понимаешь, брат, я свой народ уничтожил, можно сказать.
    Мой новоявленный махачкалинский родственник явно поддатый, но в меру. И явно настроен поговорить.
    — Наш аул — это и есть мой народ, в соседнем ауле наш язык уже не понимают. Я как с армии в 89 году пришел, так сразу на Север уехал. В Ноябрьск, и сейчас там живу. Водителем при большом человеке был. Я ему как брат был, помогал пару раз в острые моменты. Он мне и подняться помог.
    А в нашем ауле, брат, заработать совсем нечем. Я думал — денег скоплю на северах. Дом построим, женился то я сразу после армии на нашей. Свадьба помню, была, икра бочками, водка рекой, фейерверк в виде 21-го артиллеристского залпа устроил, не поверишь. Она и мне дочку родила. Ну, на дом я заработал, и жену с дочкой там поселил. Но только не жена она мне уже была, брат.
    Я в Ноябрьске, пока дом строил, познакомился с одной, с Кирова приехала. Молодой был, а тут баба белая. Пока дом строил, она и забеременела. Беременность плохо у нее проходила, болела много, сохранялась. Ну куда я от нее?
    — Понимаю. Фундаментальные вопросы, касающиеся веры и доктрины — все мы знаем, что дух внутри материи стремится к самовыражению. Как тут не забеременеть?
    — Вот и я говорю. Да и что мне в ауле делать-то? Ну дом построил, а жить с чего? А в Ноябрьске я уже освоился. Зарабатывал нормально, с людьми познакомился. Да и наших, с аула — то этого пристроишь, то тому поможешь. У нас в Ноябрьске нефть качают, работа есть. Мало нас, мы же все друг другу братья, как не помочь?
    Один наш, с аула, заболел воспалением лёгких, помню. Климат то в Ноябрьске не дагестанский. А врачи бесплатно поставили ему диагноз инфаркт, кровь разжижать стали. Если бы не я — так бы от инфаркта и залечили. Моя-то, с Кирова, медсестрой работает. Мы его в больнице навещали, совсем уже плохой был. Она как его увидала — так сразу все и определила.
    В общем, за эти годы почти все мужчины их нашего аула на севера и перебрались. Кто в Ноябрьск, кто еще куда. Кто женщин наших привез, а большинство на русских женилось. А кто и спился от тоски.
    — Периодически это случается не только с выходцами с аулов и именно в Ноябрьске. Возьмем Мусоргского, Саврасова, литератора по фамилии Федин — пили страшно. Ностальгия — это комплекс негативных переживаний, вызванный отрывом человека от его этноландшафтной среды. Очень тягостное состояние. Не всем удается с ним справиться и устоять на ногах.
    — А женщины наши в ауле многие остались, так и не повыходили замуж, как моя сестра. Я потому и за дочку испугался, квартиру вот тут ей купил, в институт учиться устроил. Она очень способная у меня, очень. Не знаю, кто был самым умным в нашей родне, но ей способности от меня передались.
    — Этот тростник, слабейшее из творений природы поселившееся на нашей площадке — твоя дочь?
    — Да вот и я говорю. Вообще-то я против межнациональных браков категорически. Межнациональный брак — это когда ты в постели с врагом. Но со своей я так и не развелся. Вот уже семнадцать лет вместе живем, правда, без росписи. С той-то, нашей, с аула, я ведь так и не развелся. Неудобно было как-то.
    — Ну и правильно, что не расписался. Изображение в паспорте обрезания в формате 3D является недопустимым вторжением в личную жизнь.
    — Думаешь? А аул наш — умирает аул, мужчин там уже нет почти. Убил я народ свой.
    — Хорошая мыльная аульская сага. Волнующая историческая драма космических масштабов, можно сказать. Но ты не прав, махачкалинец. Ты свой народ не убил, наоборот, спас. Народ — это люди. А людям ты помог в тяжелую минуту выжить, на ноги встать. А что уйдет народ твой, растворится бесследно… Так может и ладно, что ж делать, лишь бы люди жили хорошо.
    Нравственно ты поступал, строго согласно указаниям морального компаса. А значит — правильно. Потому что нравственность — это главный фактор выживания и самосохранения. Мораль — это коллективный опыт поколений относительно того, как надо поступать в той или иной ситуации рационально. Моральный поступок, каким бы глупым в он вначале не выглядел, в конечном итоге оказывается единственно правильным. Так что там, в Ноябрьске, длительными полярными вечерами, не кори себя.

    Категория: Мои пряные тексты | Добавил: 1954 (02.09.2013)
    Просмотров: 97 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:

    Маковецкий Михаил Леонидович© 2017